Сергей Смусенко

Я считаю, что нужно писать то, что хочет твое внутреннее «Я», и не важно будет это патротика или шансон. Главное, как сказал великий классик авторской песни Сергей Матвиенко: «Главное – чтобы песня была, а песня не может быть плохой или хорошей: она или есть, или ее нет».
Персональный сайт: www.smusenko.narod.ru

От первого лица:
Родился я 10 ноября, то есть в день милиции. Мама  мечтала, что я буду  милиционером. А я  не стал. И не жалею.

Итак, родился 10 ноября 1964 года. Как говорится – скорпион с драконьей   мордой.  Иногда бываю очень злым, мстительным и кусючим. Слава Богу — иногда.

Моя мама родом из Сибири, а именно из Омской области, какой-то деревни Кукуево, я даже толком не знаю какой. Ее мама, то есть моя бабуля, Катя, еще в войну работала в продуктовой лавке. Приторговывала и… приворовывала, что, собственно, и помогло им тогда выжить и в военные, и в послевоенные годы.

Уж не знаю, почему они переехали в Караганду, но, видимо, были на то свои причины. Но именно там, в Караганде, а если точнее в г.Сарань, я и родился.  Как-то уже зрелым человеком, лет этак в тридцать с гаком, я приезжал на свою родину, но единственное, что смог  найти, это полуразрушенный роддом с тем самым крыльцом, запечатленном на фото: мамка держит меня, только что вылупившегося, а рядом, как и положено, стоит батяря, .Позже, где-то в 3 года мама от него ушла Как она рассказывала, он дрался, блядовал, пил горькую и не растовался с ножом. Вообще-то он был дальнобойщиком  и закалачивал крутые бабули.

Уж не знаю, передались ли мне гены папы или нет, но лично я не люблю драться  (иногда), не пью (вообще) , а что касается женщин, то моя единственная женщина, это моя жена — Мария.

В детстве у меня была очень хорошая память. Я с одного прочитывания запоминал целые куски из поэм, особенно из сказок  Пушкина. Поэтому, когда в 6 лет я пошел в школу я уже прочитал много интересных  книг, и мне было очень скучно учиться.  В первый класс я пошел в Кадиевке – городе шахт и цыган. Хорошо помню, как мамка работала вагоноважатым и я мог много кататься на трамвае.

Вспоминаю, как с одноклассниками и соседскими мальчишками бегал по огромным терриконам и скатывался по их внутренней поверхности, рискуя просто погибнуть. Но Бог миловал. Очень скоро, когда мама развелась со своим вторым мужем – местным цыганом с шикарной фамилией Шкарупа, мы снова вернулись в Анапу, где жили мои бабушка и дедушка. Вернее, это был поселок Витязево в пяти километрах от Анапы, курортный поселок с грязевым лиманом, дикими пляжами, усыпанными крабами и дохлыми дельфинами; пустой и неинтересный зимой и шумный, разноцветный летом. Помню, как мы с дедом — Виктором Фоковичем — на его Урале воровали виноград и в коляске свозили его домой, где дед вручную выжимал сок и заливал в огромную цистерну, сами понимаете зачем.

Недолго музыка играла и в четвертый класс я уже пошел на Украине. Потому что туда переехали бабуля с дедом, продав за бесценок шикарный дом в пятнадцати минутах хода от моря и поселившись в двухкомнатной квартире в Дарницком районе Киева. Не хочется хвастать, но , хотя я впервые услышал украинскую речь в 10 лет, буквально за месяц я научился писать и говорить на украинском языке. Более того, я даже сочинял стихи на украинском языке, как, собственно, и на русском, где-то с четвертого-пятого класса. Более того, помню, как писал сочинения вместо прозы стихами и украинские, и русские. А однажды даже победил на городской олимпиаде, написав за четыре часа целую поэму о Ленине. Помню, как с гордостью потом любовался школьной стенгазетой с этой самой поэмой, ловя завистливые взгляды одноклассников. Нечто подобное повторилось и после школы, когда я учавствовал в конкурсах «Червона рута» и Сумском фестивале авторской песни. На последнем мне даже присудили Гран-При, кстати, именно за песни на украинском языке.

Точно не помню, когда написал первое стихотворение, но, по-моему, это было в третьем или четвертом классе. Конечно, я пытался печататься в журналах и газетах, и какие-то стихи действительно печатали, то в журнале Звезда, то в «Пионерской правде». К сожалению, доказательств этого не сохранилось, как и не сохранились и мои первые песни (всего около четырех десятков) написанных в старших классах и в армии.

Наверное потому, что я разгильдяй через букву «п» и мне до сих пор абсолютно наплевать на то, «…что останется поле меня…» Но одно точно: песни были хорошие. Не так давно, когда я был на Украине, я услышал по радио свою песню про Дарницу в хорошей аранжировке . Думаю, не стоит говорить, что автором песни назвали другого человека.

Возможно, это не очень интересно, но я отслужил в армии год – в ансамбле песни и пляски в Германии (Нора-ансамбль), а год — в саперном батальоне, куда меня выгнали из ансамбля за пьянку и драку. Но даже там, в батальоне, кстати, в городе Вэймаре – родине фашизма, я стал комсоргом батальона и был избран делегатом сначала на съезд армии, а затем и ГСВГ как депутат. Между прочим, я и там отличился, попавшись в самоволке пьяным, да еще неподалеку от немецких дач, которые, как потом оказалось, периодически обворовывали наши солдатики. И это за неделю до поездки на всеармейский съезд. Пришлось нашему комбату пригнать фуру со стройматериалами, чтобы выкупить нас с сержантом Алексеевым из плена без записи в журнале комендатуры. Вы, наверно, догадываетесь, какого мне было после этого дослуживать до дембеля.

После армии судьба показала мне не самые лучшие свои стороны, но я об этом лучше умолчу. Единственное, что могу сказать, это то, что учился на электромеханика, потом работал строителем, бетонщиком, плотником, слесарем-инструментальщиком и даже кузнецом. Но в конечном итоге, музыка взяла верх. и я поступил в вокальную студию и в культпросвет училище на специальность дирижер народного оркестра. Естественно, как и все в жизни я это бросил. Я просто учился играть на гитаре, брал уроки у одного очень известного джазового гитариста на дому. Это длилось года два. Не могу сказать, что я чему-то научился, но зато смог более-менее нормально сочинять свои песенки. Где-то в 88-м переехал в Москву и занимался здесь миссионерской деятельностью, работал на радио, писал песни в религиозной и философской манере. Этот период моей жизни весьма неоднозначен, поэтому о нем могу коротко сказать: искал себя, смысл жизни, пытался понять идею Бога.

Кстати сказать, гитару в это время я брал крайне редко и только тогда, когда не мог не писать. От того периода остались такие песни, как «Душа», «Бес и Ангел» «О, путник» и еще целый ряд полу-религиозных, полу-философских песен. Песни, которые я пою сейчас, в основном написаны за последние пять лет. Это, где-то, сто с лишним песен, из которых штук двадцать – детские песенки, десятка полтора – песни в стиле шансон, около десятка романсов, и сколько-то так называемых лирических песен, а также несколько баллад, патриотических песен и еще Бог знает чего, включая хулиганские и уличные песни. Вообще, я не очень люблю делить песни по жанрам и особенно не люблю, когда кто-то пишет песни только в одном жанре. Как будто, ставя себя в какие-то рамки или не желая вырваться из собственных комплексов переносит их в свое творчество.

Я считаю, что нужно писать то, что хочет твое внутреннее «Я», и не важно будет это патротика или шансон. Главное, как сказал великий классик авторской песни Сергей Матвиенко: «Главное – чтобы песня была, а песня не может быть плохой или хорошей: она или есть, или ее нет».

Не так давно стал лауреатом фестиваля авторской песни «Время петь», Хороший такой конкурс, который проводили Гнездо глухаря, вечерка и продюсерский центр «Серебрянный купол».

Иногда пою на сцене «Гнезда глухаря», чаще на сцене клуба «Бард-Рэтро», который организовал замечательный человек и талантливейший тенор Олег Рождественский. Если вы его еще не слышали, приходите в «Золотой дракон» на ул. Каланчевская 15-а. Четыре дня в неделю (воскресенье, вторник, среда, четверг) здесь проходят концерты известных бардов и шансонье.

Конечно, все, что я рассказал о себе –  сумбурно и не точно, и уж простие меня, если кого-то разочаровал или обидел неосторожным словом…

Искренне ваш, бард-шансонье Сергей Смусенко.