Андрей Анпилов

Поэт, бард, прозаик, эссеист, профессиональный художник-график, серьёзный исследователь жанра авторской песни. Участник творческих объединений «Театр песни», «Прямая речь», «Весь» и «Первый круг» (с 1987 по 1992 г.). Участник телепередач «Гнездо Глухаря», «Домашний концерт», «В нашу гавань заходили корабли». Член Союза писателей Москвы.
Персональный сайт: anpilov.golos.de

ОТВЕТ НА НЕСФОРМУЛИРОВАННЫЙ ВОПРОС
А искусство — вообще ответ на непоставленный вопрос. Художника никто конкретно не спрашива ет. Вопрошают стихии бессловесные — судьба, любовь, время, смерть. Вопросы витают в воздухе, но никто вслух не просит — расскажи о том-то, ответь на то-то. В этом смысле художник беззащитен. Единственное его оправдание — если немой вопрос расслышан верно и ответ дан честно.

Человек, говорят, это стиль. От внутренней органики — манера мышления, чувствования, разговора. Профессиональные навыки — от школы. Плюс — временной и художественный контекст. Они-то — врожденная манера, воспитание и контекст — в совокупности дают стиль.

О музыкальном контексте. В свое время В. Бережков, В. Луферов и А. Мирзаян нарастили в песне выразительные средства до упора. Ничего уже не прибавить. Кроме того, виртуозность предполагает скоростное и парадоксальное музыкальное мышление, продиктована им. Иначе она — обуза, звуковой мусор.

Двигаться нам было некуда, кроме как в обратном направлении. (Мы — это, наверное, Миша Кочетков, Лена Казанцева, я — такая примерно компания.) Движение это было параллельным и абсолютно неосознанным. Да и теперь — отвечать по совести могу только за себя. Речь об интуитивной стратегии.

Произведение, по моему убеждению, должно быть таким, чтобы от него ничего нельзя было отнять. Может быть — внешне неэффектным, непарадным, но — насквозь прожитым, осмысленным, цельным. Каждый атом в нем должен быть живым, никаких декоративных мертвых украшений.

Арифметика, что следует владеть ремеслом, уметь все. В этом техническая свобода. Но не делать лишнего — высшая свобода в художестве.

Одна из причин, по которой я осмелился в 80-х на открытый лиризм и сантимент, — литературный контекст. Тогда поэзия стала в подавляющей массе иронической и центонной. [Ничего, кстати, пошлее нельзя представить — массовая ироничность и виртуозность. Бродский (Еременко, Коркия) на потоке. Но именно так и было.] И я с легким сердцем не вышел на поле модного актуального искусства и остался дома. В своем неотторгаемом мире. Который — образ общего мира. И в конце концов — дорос до его приятия.

На самом деле притяжения-отталкивания такого рода происходили безотчетно и стали заметны, понятны только с течением времени.

В общем-то, никогда ничего не сочинял. То, что сделано, — так сказать, нон-фикшн. А реальное, тем более любимое, дорогое (человек, воспоминание, чувство, неотменяемый факт), — не взять силовым образом, наглой метафорой. Чем содержание насущнее, пронзительней — тем фактура речи суше, внешность стиха прозрачнее. Много не нафантазируешь. Есть темы, где автор отступает в сторону со всем своим орудийным арсеналом. Вещи как бы сами говорят за себя, когда ремесло незаметно. Не видно швов.

Есть у меня давняя мечта — довести процесс «вычитания» до некоего абсолюта. Сложить настоящую, трогательную песню из одного-двух слов. Или из двух-трех нот. Испытать — выдержит ли текст такой объем воздуха? Песня, сотканная почти из ничего, почти из молчания, просто из дыхания. Сердцебиение, слышимое в паузах.

Можно быть оригинальным без странности. (Это цитата.) Оригинальность, индивидуальная узнаваемость почерка — не могут быть творческой целью. Если все время следить за дыханием и походкой — скорее всего, поперхнешься или навернешься в канаву.

И вот в какой-то миг (или час, или год) вдруг стало слышно дальнее. Вдруг стало внятно, как волшебно оперное пение. Как чудесно устроено условное искусство. Или иноязычная песня — немецкая, испанская. Далекое оказалось роднее близкого, что оставило свои следы — переводы, стилистические диалоги. Наивные, должно быть, мостики в большой, общий мир.

Ему, большому миру искусства, — все равно, как называется песня. Авторская, камерная, поэтическая. И скидок на специфику ждать не приходится. Если произведение живо — оно автономно. И обойдется без автора.

31.03.2003